Вторник, 26.03.2019, 13:33


/ГлавнаяМой профильВход

Вы вошли как Гость · Группа "Гости" · RSS

Логин:
Пароль:
[ Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
New Seers ( Новые Видящие) форум » Эзотерика » Древние видящие (Карлос Кастанеда) - история, статьи » Виденье магов линии дона Хуана » Способы смещения ТС по КК
Способы смещения ТС по КК
КочевникДата: Вторник, 28.12.2010, 02:00 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 20105
Статус: Offline
7. "Огонь изнутри" Карлос Кастанеда

Глава 17. Путешествие в теле сновидения

- Свобода подобна заразной болезни, - сказал дон Хуан. - Она передается, а носитель ее - безупречный нагваль. Люди могут этого не оценить - ведь они не желают освобождения. Свобода страшит. Запомни это. Но не нас. Почти всю жизнь я готовился к этому моменту. То же будет и с тобой.
И он несколько раз повторил, что на той ступени, которой я достиг, никакие рациональные соображения не должны вмешиваться в мои действия. Он сказал, что тело сновидения и барьер восприятия суть позиции точки сборки. Знание этого имеет примерно такое же жизненно важное значение для видящих, какое для современного человека имеет умение читать и писать. И то, и другое достигается многолетней практикой.

- Тело сновидения называют по-разному, - продолжил дон Хуан после длительной паузы. - Лично мне больше всего нравится название "другой". Этот термин принадлежит древним видящим, как и их настрой. Настрой их меня не трогает, а вот что касается термина - тут я вынужден признать - он мне нравится. Другой. Что-то таинственное и запретное. Как и от самих древних видящих, от него веет тьмой и тенями. Толтеки говорили, что другой всегда приходит, окутанный ветром.

По мере того, как дон Хуан говорил, я начал припоминать нечто столь основательно забытое, что сначала возникло впечатление, будто я только лишь слышал об этом. Постепенно, шаг за шагом, я осознал, что вспоминаю свой собственный опыт.
Я находился в двух разных местах. Это произошло однажды ночью в горах Северной Мексики. Весь день мы с доном Хуаном собирали растения. Когда мы остановились на ночлег, я буквально валился с ног от усталости. Как вдруг с порывом ветра из темноты прямо передо мной возник дон Хенаро, чуть до смерти меня не перепугав.
Сперва я заподозрил неладное. Я решил, что дон Хенаро все время прятался в кустах, ожидая, пока стемнеет, чтобы столь пугающим образом появиться из ниоткуда. Но, глядя на то, как он скачет вокруг, я заметил, что этой ночью он какой-то уж очень странный: Было в нем что-то не то, вполне осязаемое и реальное, но мне оно никак не давалось.
Он шутил и плясал вокруг, производя действия, которые рассудок мой отказывался принимать. Дон Хуан хохотал как идиот по поводу моего крайнего замешательства. В подходящий с его точки зрения момент он сдвинул уровень моего осознания и в течение некоторого времени я видел дона Хуана и дона Хенаро как сгустки света. Хенаро не был тем доном Хенаро из плоти и крови, с которым я общался, находясь в состоянии нормального осознания. Передо мной было его тело сновидения. Я знал это наверное, так как видел его как светящийся шар, парящий в пространстве. Он не касался земли, как дон Хуан, а как бы готовился к полету, зависнув в воздухе на высоте полуметра от земли. Создавалось впечатление, что он вот-вот умчится прочь.

Я все более подробно вспоминал события той ночи. Вдруг я понял, что тогда произошло еще кое-что существенное - откуда-то автоматически возникло знание, что для того, чтобы добиться сдвига точки сборки, мне следует вращать глазами. Своим намерением я мог настроить эманации, позволяющие видеть Хенаро как сгусток света, а мог настроить другие и видеть его как нечто потустороннее, неизвестное, странное.
Глаза странного Хенаро зловеще светились, подобно глазам зверя, рыщущего во тьме. Но они все же оставались при этом глазами. Я не выдел их как точки янтарного света.

В ту ночь дон Хуан сказал, что Хенаро собирается помочь моей точке сборки сдвинуться очень глубоко, поэтому мне следует имитировать его движения и вообще повторять все, что он делает. Хенаро отставил зад, а потом с силой двинул тазом вперед. Жест, по моему мнению, получился весьма непристойный. Словно танцуя, Хенаро повторял его снова и снова.
Дон Хуан подтолкнул меня, побуждая следовать примеру Хенаро. Я подчинился, и вот уже мы вдвоем носились вокруг, выполняя этот гротескный жест. Через некоторое время у меня возникло ощущение, что тело мое выполняет его самостоятельно, без участия того, что кажется мне моим истинным "я". Постепенно разделение между моим телом и моим истинным "я" становилось все более и более ярко выраженным. В конце концов я обнаружил, что смотрю со стороны на дурацкую сцену, в которой два мужика делают Друг перед другом похотливые жесты.
Его обдуЯ увлеченно наблюдал за происходящим и вдруг понял, что один из тех двоих - я. И тут же что-то потянуло меня, и я вновь оказался тем самим собой, который синхронно с Хенаро двигал взад-вперед тазом. Почти сразу же я заметил, что еще один человек стоит рядом с доном Хуаном и за нами наблюдает.
Его Обдувал ветер, я видел, как шевелятся волосы на его голове. Он был обнажен и казался смущенным. Ветер скапливался вокруг него, словно его защищая или наоборот, пытаясь унести его прочь.
То, что этот другой человек - тоже я, дошло до меня не сразу. Когда же это, наконец, произошло, я испытал самый сильный в своей жизни шок. Неуловимая физическая сила разделила меня, словно я состоял из волокон. Я снова смотрел на себя. Тот я, на которого я смотрел, скакал вместе с Хенаро и бросал изумленные взгляды на того я, который наблюдал. И в то же время я смотрел на голого человека, который был я и в изумлении разглядывал меня, занятого выполнением непристойных движений синхронно с Хенаро. Шок был настолько силен, что я сбился с ритма движений и упал.
Что было дальше, я не помнил. Потом дон Хуан помог мне подняться. Хенаро и другой я - голый - уже куда-то исчезли.

Как-то утром мы с доном Хуаном и доном Хенаро сидели на этой же самой скамейке. Я находился в нормальном состоянии осознания.
Вдруг дон Хенаро совершенно неожиданно заявил, что собирается сделать так, что его тело покинет эту скамейку, не отрываясь от нее. Заявление это совершенно не касалось темы, которую мы в тот момент обсуждали. Я привык к упорядоченным объяснениям и действиям дона Хуана и потому повернулся к нему в ожидании подсказки.
Но дон Хуан невозмутимо смотрел прямо перед собой, словно ни меня, ни дона Хенаро не существовало вообще.
Дон Хенаро подтолкнул меня, привлекая внимание, а сразу вслед за этим я увидел нечто потрясшее меня до глубины души: на другой стороне площади стоял Хенаро. Я действительно видел его там. Он манил меня к себе. Но я также видел дона Хенаро - он сидел рядом на скамейке и смотрел прямо перед собой, так же, как дон Хуан.
Я хотел что-то сказать по поводу своего полнейшего недоумения, однако обнаружилось, что я онемел. Некая сила сковала меня и не позволяла говорить. Я снова взглянул на Хенаро, стоявшего на той стороне площади за сквером. Он по-прежнему находился там и призывно мне кивнул.
Эмоциональный срыв приближался с каждой секундой. Начало подташнивать, и зрение мое стало туннельным: я смотрел сквозь туннель, который вел прямо к Хенаро на ту сторону площади. А затем огромное любопытство, а может быть, огромный страх - в тот момент они казались одним и тем же чувством - потянул меня туда, где он стоял. Пролетев по воздуху, я оказался рядом с ним. Хенаро заставил меня обернуться и указал на троих, сидевших на скамейке в неподвижных позах, словно время для них остановилось.
Я ощутил ужасающее неудобство, внутренний зуд, словно все мои органы горели в огне, и снова оказался на скамейке. Однако Хенаро там не было. Он помахал мне на прощание с другой стороны площади и скрылся в толпе людей, спешивших на базар.

Дон Хуан очень тихо говорил мне на ухо:
- Ты вошел в состояние повышенного осознания сам, без моей помощи. Это означает, что твоя точка сборки очень подвижна и податлива. И ты можешь заставить ее уйти еще глубже влево. Для этого ты должен расслабиться и впасть в полудремотное состояние прямо здесь, на этой скамейке. Тебе нечего бояться, потому что я рядом. Расслабься, отпусти точку сборки, пусть она смещается.
Я мгновенно ощутил тяжесть глубокого сна. В какой-то момент я осознал, что вижу сон. Там был дом, который я уже когда-то видел. Я приближался к нему, словно идя вдоль по улице. Там были и другие дома, но обратить на них внимание я не мог. Мое осознание было зафиксировано чем-то только на том доме, который я видел. Это был большой оштукатуренный современный дом. Перед домом была лужайка.
Когда я приблизился к дому, у меня возникло ощущение, что он хорошо мне знаком, потому что я видел его в снах не один раз. Посыпанная гравием дорожка вела к парадной двери. Дверь оказалась открытой, и я вошел. Я попал в темный холл. Справа была большая жилая комната с темно-красным диваном и креслами в углу.
Зрение мое явно имело туннельный характер: я мог видеть только то, что находилось прямо перед моими глазами.
Возле дивана стояла молодая женщина, похоже было, что она встала при моем появлении. Стройная и высокая, она была одета в отлично сшитый шикарный зеленый костюм. На вид ей было где-то под тридцать. У нее были каштановые волосы, горящие черные глаза, в которых, казалось, светилась улыбка, и прямой точеный нос изумительной формы. Кожа у нее была белая, но покрытая темным загаром. Красота этой женщины поразила меня. Похоже было, что она американка. Она кивнула мне с улыбкой и протянула руки ладонями вниз, как бы для того, чтобы помочь мне подняться.
Исключительно неуклюжим движением я ухватился за ее руки. Я испугался и хотел отпрянуть, но она держала меня - крепко, но в то же время так нежно. Она заговорила со мной по-испански с легким акцентом. Она просила меня расслабиться, сосредоточить внимание на ее лице и следить за движениями ее губ. Я хотел спросить ее, кто она, но не мог выговорить ни слова.
Затем в ушах моих зазвучал голос дона Хуана. Он сказал:
- Ага, вот ты где, - как будто он только что меня отыскал.
Я сидел рядом с ни на парковой скамейке. Но я также слышал и голос молодой женщины. Она сказал:
- Иди сюда, посиди со мной.
Я выполнил ее просьбу, и началось совершенно невероятное смещение точек зрения. Я по очереди находился то рядом с доном Хуаном, то рядом с нею. И его, и ее я видел совершенно отчетливо, совсем как наяву.
Дон Хуан спросил, нравится ли она мне, нахожу ли я ее привлекательной и успокаивает ли меня ее присутствие. Я не мог говорить, но каким-то образом мне удалось поведать ему свои ощущения. Она нравилась мне бесконечно. Без какой-либо очевидной связи или причины я подумал, что он, должно быть - образец доброты и ее участие в том, что дон Хуан проделывает со мной, совершенно необходимо.

Дон Хуан снова заговорил. Он сказал, что, если она действительно так мне нравится, я должен проснуться в ее доме. Меня приведет туда чувство тепла и привязанности к ней. Я ощутил прилив веселья и безрассудства. Всепоглощающее возбуждение заструилось сквозь мое тело. Оно словно дезинтегрировало меня, но мне было все равно. И я радостно ринулся в черноту - черноту чернее черного, неописуемую словами - а затем обнаружил, что сижу на диване рядом с молодой женщиной в ее доме.
Когда первый приступ животной паники прошел, я почувствовал, что в каком-то смысле не являюсь полным. Чего-то во мне не хватало. Но угрозы я не чувствовал. В уме промелькнула мысль о том, что все это - сон, который я вижу, заснув на скамейке в сквере на главной площади Оахаки рядом с доном Хуаном, где я на самом деле нахожусь и где через некоторое время и проснусь.
Молодая женщина помогла мне подняться и отвела в ванную комнату. Ванна была наполнена водой. Тут я обнаружил, что на мне нет одежды - я был совершенно гол. Она осторожно помогла мне забраться в ванну и стояла рядом, поддерживая голову, пока я там плавал.
Через некоторое время она помогла мне выбраться из ванны. Я был слаб и чувствовал себя разбитым. Я лег на диван в жилой комнате. Женщина подошла ко мне. Она была совсем близко, мне было слышно, как бьется ее сердце, как кровь течет в ее теле. Глаза ее излучали нечто, бывшее не светом и не теплом, но чем-то странно промежуточным, сочетавшим в себе свойства того и другого. Я знал, что вижу жизненную силу, исходящую от ее тела сквозь глаза. Все ее тело было как топка - оно светилось.
Все мое существо пронзила странная дрожь, словно нервы мои были обнажены, и кто-то дергал за них. Ощущение было подобно агонии. Потом я то ли упал в обморок, то ли уснул.
Проснулся я оттого, что кто-то прикладывал смоченное водой полотенце к моему лицу, затылку и шее. Я лежал на кровати. Молодая женщина сидела в изголовье, рядом стоял столик, на нем - миска с водой. В ногах кровати стоял дон Хуан с моей одеждой, перекинутой через руку.

Я полностью проснулся и сел. Я был накрыт одеялом.
- Ну что, путешественник? - с улыбкой спросил дон Хуан. - Теперь ты уже собрался воедино?
Это было все, что я помнил. Рассказывая этот эпизод дону Хуану, я вспомнил еще один фрагмент. Дон Хуан смеялся надо мной и дразнил по поводу того, что обнаружил меня голым в постели незнакомой женщины. Меня это тогда жутко разозлило. Я оделся и в ярости ринулся прочь из дома.
Дон Хуан догнал меня на лужайке перед домом. Совершенно серьезно он заявил, что я снова стал отвратительно тупым самим собой, что своим смущением я собрал себя воедино, и это говорит ему, что моему чувству собственной важности по-прежнему нет предела. Однако вслед за этим он примирительным тоном добавил, что сейчас все это не имеет значения, поскольку мне удалось главное - сдвинуть точку сборки очень глубоко влево и перенестись благодаря этому на огромное расстояние. И это - поистине замечательно.
Он продолжал говорить о чудесах и тайнах, но мне было не до него - я попал под перекрестный огонь испуга и чувства собственной важности. Я почти дымился. Ведь я был уверен, что дон Хуан загипнотизировал меня там, на скамейке, а затем переправил в дом этой женщины, и что вдвоем они проделали со мной что-то ужасное.
И тут мою ярость как отрезало. На улице было нечто ужасающее, нечто повергшее меня в состояние сильнейшего шока. Гнев мой мгновенно испарился. Но прежде, чем я успел разобраться в своих мыслях, дон Хуан ударил меня по спине, и от всего, что произошло, не осталось и следа. Я оказался в состоянии своей обычной повседневной глупости. Разинув рот, я радостно внимал дону Хуану, беспокоясь о том, нравлюсь я ему или нет.

- Забвение - вот единственное, что способно успокоить того, кто путешествует в неизвестном, - прокомментировал он. - Какое это облегчение - снова оказаться в обычном мире!
- В тот день ты совершил нечто грандиозное. Я мог тогда принять единственное трезвое решение: вообще не дать тебе на этом сосредоточиться. И, как только ты по-настоящему запаниковал, я сдвинул тебя в нормальное состояние осознания. Я сдвинул твою точку сборки туда, где нет сомнений. Для воина существует две позиции точки сборки, в которых нет места сомнениям. В одной из них сомнений нет потому, что ты знаешь все. В другой - позиции нормального осознания - сомнений нет потому, что ты не знаешь ничего.

- Когда мы с тобой пришли сюда сегодня и сели на эту скамейку, я сказал, что рациональные соображения не должны вмешиваться в действия видящего, - жестко продолжил дон Хуан. - Я знал, что восстановить все, что было тобой проделано, ты сможешь только тогда, когда откажешься от своего рационализма. Но тебе придется сделать это на том уровне осознания, на котором ты находишься сейчас.

- Рациональность мышления - не более чем состояние настройки, всего лишь результат того, что точка сборки находится в определенном положении. Ты должен это понять, находясь именно в состоянии наибольшей уязвимости. А в данный момент ты как раз в таком состоянии и находишься. В состоянии, при котором не может быть сомнений, понимание подобных вещей лишено смысла, поскольку в том положении точки сборки понимание вещей подобного рода - дело вполне обычное. Настолько же бесполезно их понимание и в состоянии нормального осознания, ибо там оно ограничивается лишь эмоциональными выбросами и сохраняется лишь покуда присутствует соответствующее эмоциональное состояние.

- Ты преодолел это расстояние потому, что проснулся в удаленной позиции сновидения - продолжал он. - Перетянув тебя через площадь с этой самой скамейки, Хенаро проложил путь, по которому твоя точка сборки смогла сдвинуться из позиции нормального осознания в позицию, где появляется тело сновидения. И в мгновение ока твое тело сновидения преодолело невероятное расстояние. Но важно не это. Собственно тайна заключена в самой позиции сновидения. Ее сила достаточна для того, чтобы перетягивать всего тебя из одного места в другое, в самые разные концы этого мира или за его пределы. Древние видящие широко этим пользовались. Они исчезали из этого мира, потому что просыпались в позиции сновидения, расположенной за пределами известного. Твоя позиция сновидения в тот день была в этом мире, однако далеко отсюда, от Оахаки.
- Но каким образом происходит такое путешествие? - спросил я.
- Это узнать невозможно, - ответил он. - Сильная эмоция, несгибаемое намерение или чрезвычайный интерес выполняют роль проводника, затем точка сборки прочно фиксируется в позиции сновидения и пребывает там достаточно долго для того, чтобы перетянуть туда все эманации, имеющиеся внутри кокона.

Дон Хуан сказал, что за все годы нашего с ним сотрудничества заставлял меня видеть неисчислимое множество раз, как из нормального состояния осознания, так и из состояния повышенного осознания. Я видел превеликое множество самых разных вещей, которые теперь начинают складываться для меня в более-менее связную картину. Связь эта не логическая и не рациональная, но тем не менее она довольно странным образом проясняет все, что я проделал, все, что было проделано со мной и все, что я видел за годы, проведенные с доном Хуаном. И теперь мне осталось уяснить себе лишь одно. Я должен прийти к вплетенному в общую картину, но совершенно иррациональному осознанию следующего факта: все что мы научились воспринимать, неразрывно связано с позицией, в которой находится точка сборки. Стоит точке сборки уйти из определенного положения - и мир тут же прекращает быть таким, каким он был для нас.
Дон Хуан заявил, что если точка сборки смещается за среднюю линию кокона, весь известный нам мир в одно мгновение исчезает из виду, словно его стерли - ибо устойчивость и материальность, столь свойственные ему в нашем восприятии суть не более, чем сила настройки. Определенные эманации, привычно настроенные жесткой фиксацией точки сборки в одном и том же определенном месте - вот что такое наш мир.
- Устойчивость мира не есть мираж, - продолжал он. - Мираж есть фиксация точки сборки в определенном месте. Сдвигая точку сборки, видящий встречается не с иллюзией, но с другим миром. И этот другой мир столь же реален, сколь реален тот, который мы созерцаем сейчас. Однако новая фиксация точки сборки, породившая этот новый мир, - такая же иллюзия, как и прежняя ее фиксация.

- Вот, скажем, ты - сейчас ты находишься в состоянии повышенного осознания. И все, что ты способен в этом состоянии сделать - отнюдь не иллюзия, но вещи, такие же реальные, как мир, с которым ты встретишься завтра в своей обычной жизни. Однако мир, который ты видишь перед собой сейчас, завтра существовать не будет. Он существует лишь тогда, когда твоя точка сборки занимает вполне определенную позицию - ту, в которой она находится в настоящий момент.
- Задача, с которой встречается воин после того, как его тренировка окончена суть интеграция. Воинов, особенно мужчин-нагвалей, в процессе тренировки заставляют сдвигать точку сборки в максимально возможное количество позиций. В твоем случае это количество огромно, их не счесть. И все их тебе придется когда-нибудь интегрировать в единое связное целое.


Не зачем кому то учить нас магии, потому что на самом деле нет ничего такого, чему нужно было бы учится.Нам только нужен учитель, который смог бы убедить нас,какая огромная сила имеется на кончиках наших пальцев.
 
КочевникДата: Вторник, 28.12.2010, 02:01 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 20105
Статус: Offline
"Огонь изнутри" Карлос Кастанеда
Глава 16. Человеческая матрица

Он сказал, что мы самым подробным образом обсудили все истины об осознании, открытые древними видящими, и подчеркнул, что теперь мне известен порядок, в котором новые видящие их расположили. В последней части своего объяснения он детально описал две силы, помогающие точке сборки сдвинуться - толчок земли и накатывающуюся силу. Кроме того, он объяснил мне три метода, разработанные новыми видящими - сталкинг, намерение и сновидение - а также рассказал, как практика этих методов воздействует на поведение точки сборки.
- Теперь, - продолжил он, - чтобы объяснение искусства овладения осознанием можно было считать законченным, тебе осталось проделать лишь одно: самостоятельно преодолеть барьер восприятия. Ты должен сам, без чьей-либо помощи, сдвинуть свою точку сборки добиться настройки в другой большой полосе эманаций.
- Если ты не сможешь этого совершить, то все, о чем мы говорили и что делали, окажется пустой болтовней, просто словами. А слова ничего не стоят.
Он объяснил, что, когда точка сборки уходит из своего обычного положения и достигает определенной глубины, она проходит некий барьер, который на мгновение лишает ее способности настраивать эманации. Мы ощущаем это как мгновение пустоты восприятия. Древние видящие назвали это мгновение стеной тумана: в момент нарушения настройки эманаций появляется восприятие полосы тумана.
Дон Хуан сказал, что к решению задачи преодоления барьера восприятия можно подходить тремя способами. Можно рассматривать его как некий абстрактно преодолеваемый абстрактный барьер. Можно преодолевать его как бы прорывая всем телом некоторый экран из плотной бумаги. А можно увидеть его как стену тумана.
Разумеется, в течение моего ученичества дон Хуан много раз подводил меня к видению барьера восприятия. Поначалу мне нравился образ стены тумана. Дон Хуан предупредил меня, что древние видящие тоже предпочитали видеть барьер именно таким образом. Он объяснил, что так гораздо легче и удобнее, однако при этом существует опасность превращения вещей непостижимых в нечто мрачное и зловещее. Поэтому он советовал мне не вносить непостижимое в инвентарный список первого внимания, а оставить непостижимым.
Некоторое время мне по-прежнему было удобно видеть, барьер как стену тумана, однако потом я согласился с доном Хуаном, что лучше воспринимать переходный момент как некую непостижимую абстракцию. Но тогда мне так не удалось нарушить фиксацию осознания. Каждый раз, оказываясь в положении, близком к преодолению барьера, я видел стену тумана.

Как-то по случаю я пожаловался дону Хуану и Хенаро, что никак не могу справиться со стеной тумана, хотя и очень хочу увидеть барьер в каком-нибудь ином виде. Дон Хуан заметил тогда, что в этом нет ничего удивительного, ибо я мрачен и тосклив, и мы с ним в этом разительно отличаемся друг от друга. Он - весел и практичен и не творит себе кумира из человеческого инвентарного перечня. А я не желаю вышвырнуть в окошко свой инвентарный список и потому тяжел, зловещ и непрактичен. Столь резкая критика ошеломила меня, я пришел в состояние подавленности и печали. Дон Хуан и Хенаро хохотали до слез.
А Хенаро еще добавил, что я мстителен и склонен к полноте. Они хохотали так, что в конце концов я не устоял и к ним присоединился.
В тот раз дон Хуан рассказал мне о том, что тренировка в собирании других миров позволяет точке сборки накапливать опыт перемещений. Однако меня всегда интересовал вопрос: где взять силу первичного толчка, который выбил бы точку сборки из ее исходного положения. Когда раньше я спрашивал об этом у дона Хуана, он обычно отвечал, что все определяется универсальной силой настройки, поэтому намерение суть то, что заставляет перемещаться точку сборки.
Теперь я в очередной раз задал ему тот же вопрос. Он ответил:

- Сейчас ты уже сам в состояний ответить на свой вопрос. Начальный импульс точке сборки сообщается за счет искусства владения осознанием. В конечном счете, от нас - человеческих существ - зависит не так уж много. Ведь мы, по сути, - всего лишь зафиксированная в определенной позиции точка сборки. Наш внутренний диалог - наш инвентарный перечень - наш враг и в то же время - наш Друг. Проведи инвентаризацию, а потом выбрось на мусорник составленный перечень. Новые видящие относятся к инвентаризации очень серьезно и составляют свои перечни с чрезвычайной тщательностью. Для того, чтобы затем над этими списками посмеяться. Если нет инвентарного перечня, точка сборки обретает свободу.
Дон Хуан напомнил мне о том, как много времени мы с ним в прошлом посвятили обсуждению одного из самых стойких пунктов человеческого инвентарного перечня - идее Бога.
- Этот пункт, - говорил он, - подобен прочнейшему клею, фиксирующему точку сборки в ее исходном положении. И если ты намерен собрать другой истинный мир, пользуясь другой большой полосой эманаций, тебе необходимо принять меры для полного высвобождения точки сборки.

- Весьма радикальный способ избавиться от клея - увидеть человеческую матрицу. И сегодня тебе предстоит проделать это самостоятельно.
- Что такое человеческая матрица, дон Хуан?
- С моей помощью ты видел ее множество раз, - ответил он. - Так что тебе известно, что это такое.
Я хотел сказать, что не знаю, о чем идет речь, но воздержался. Если он утверждал, что я ее видел, то, вероятнее всего, так оно и было, хотя я не имел об этом ни малейшего понятия.
Он знал, о чем я думаю. Он понимающе улыбнулся и медленно покачал головой.
- Человеческая матрица - это гигантский блок эманаций в большой полосе неорганической жизни, - сказал он. - Его называют человеческой матрицей, потому что он является структурой, встречающейся только внутри человеческого кокона.
- Человеческая матрица - та часть эманаций Орла, которую видящий может видеть непосредственно, не подвергаясь при этом никакой опасности.
Последовала долгая пауза, после которой он вновь заговорил:
- Преодоление барьера восприятия - последняя из задач овладения искусством осознания. Чтобы сдвинуть точку сборки в соответствующую позицию, тебе необходимо собрать большое количество энергии. Так что - вперед, вспоминай то, что ты не раз уже совершал!

Я безуспешно пытался вспомнить, что же такое человеческая матрица. Безнадежность этой затеи ужасно меня расстроила, а потом и разозлила. Я пришел в ярость, я был зол на себя, на дона Хуана, на все вообще.
На дона Хуана ярость моя не произвела никакого впечатления. Он спокойно объяснил, что точка сборки колеблется: подчиниться команде или нет. Отсюда и ярость, которая является вполне естественной реакцией.

- Прежде, чем ты сможешь практически применить принцип "твоя команда есть команда Орла", пройдет немало времени, - сказал он. - Ведь в этом принципе - сущность тайны намерения. А пока что сформируй команду не раздражаться даже в наихудшие из моментов сомнения. Твоя команда будет услышана и исполнена как команда Орла, хотя процесс этот и будет идти медленно.
- Между обычной позицией точки сборки и местом, где нет сомнений, - а оно почти совпадает с местоположением барьера восприятия - имеется неизмеримо обширная область. В этой области воин подвержен склонности совершать самые разнообразные неверные действия. Поэтому ты должен быть настороже и не терять уверенности, потому что неизбежно наступит момент, когда тебя охватит чувство поражения.

- Новые видящие советуют поступать очень просто, столкнувшись в пути с чувствами нетерпения, отчаяния, гнева или печали. Они говорят, что нужно вращать глазами. В любом направлении. Лично я предпочитаю по часовой стрелке.
- Такое движение глаз моментально сдвигает точку сборки. И в тот же миг приходит облегчение. Этот способ может временно использоваться, пока не достигнуто совершенство во владении намерением.
Я пожаловался, что у нас было слишком мало времени на то, чтобы подробнее поговорить о намерении.
- Когда-нибудь все вернется, - заверил он меня. - Ты вспомнишь одно - оно потянет за собой другое. Одно ключевое слово - и все это вывалится из тебя, как из переполненного шкафа, дверца которого не выдержала.
И дон Хуан вернулся к разговору о человеческой матрице. Он сказал, что увидеть ее самостоятельно, без посторонней помощи, - исключительно важный шаг, поскольку прежде, чем человек достигнет свободы, ему необходимо избавиться от некоторых идей.
Видящий, который вступает в неизвестное с тем, чтобы увидеть непознаваемое, должен находиться в состоянии абсолютной безупречности.

Дон Хуан подмигнул и сказал, что находиться в состоянии абсолютной безупречности - значит быть свободным от рациональных допущений и рациональных страхов. И добавил, что мои рациональные допущения и страхи в данный момент не дают мне осуществить настройку эманаций, необходимых для того, чтобы вспомнить, как я видел человеческую матрицу. Дон Хуан потребовал, чтобы я расслабился и сдвинул точку сборки вращением глаз. Он снова и снова повторял, что очень важно вспомнить человеческую матрицу до того, как я в очередной раз ее увижу. И, поскольку у него нет времени, я не имею возможности делать все со своей обычной медлительностью.
Я принялся вращать глазами в соответствии сего указанием. Практически немедленно я забыл обо всех своих неудобствах, а потом вдруг вспышкой молнии ум мой пронзило воспоминание. Я вспомнил, что действительно видел человеческую матрицу. Это произошло несколькими годами ранее. Событие было для меня весьма знаменательным еще и потому, что в тот день дон Хуан высказал самые святотатственные с точки зрения моего католического воспитания утверждения, какие мне когда-либо доводилось слышать.


Не зачем кому то учить нас магии, потому что на самом деле нет ничего такого, чему нужно было бы учится.Нам только нужен учитель, который смог бы убедить нас,какая огромная сила имеется на кончиках наших пальцев.
 
КочевникДата: Вторник, 28.12.2010, 02:02 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 20105
Статус: Offline
"Огонь изнутри" Карлос Кастанеда
Глава 16. Человеческая матрица

Я спросил у дона Хуана, как могло получиться, что, так полно все уяснив, я умудрился настолько основательно все позабыть. У меня складывалось впечатление, что все происходившее и происходящее не имеет никакого значения, и мне каждый раз приходится начинать с одного и того же места. И прошлые мои успехи ни на что не влияют.
- Это только эмоциональное впечатление, - объяснил он. - Просто заблуждение. Все, что ты делал несколько лет назад, прочно зафиксировано где-то в незадействованных эманациях. Например, тот день, когда я заставил тебя увидеть человеческую матрицу. Ведь я тогда и сам заблуждался. Я думал, стоит тебе ее увидеть - и ты тут же все поймешь. С моей стороны налицо было полное непонимание.
Дон Хуан сказал, что до него всегда все доходило очень медленно. По крайней мере, так считал он сам. Но проверить это он не мог, так как сравнивать было не с чем. Когда же появился я, и он выступил в совершенно новой для него роли учителя, он обнаружил, что ускорить процесс понимания в принципе невозможно. И одного лишь освобождения точки сборки тут явно недостаточно. А он рассчитывал, что этого хватит. Вскоре, однако, он осознал следующее: во время сна любой человек претерпевает естественный сдвиг точки сборки, причем зачастую весьма и весьма значительный, поэтому в бодрствующем состоянии мы мастерски справляемся с индуцированными сдвигами, тут же их компенсируя. Благо, опыта пробуждения из состояния сна нам не занимать - нам ежедневно приходится восстанавливать равновесие, как ни в чем не бывало продолжая свою повседневную деятельность.
Дон Хуан отметил, что ценность заключений, к которым пришли новые видящие, не становится очевидной до тех пор, пока человек не начинает работать с точкой сборки кого-нибудь другого. Новые видящие утверждают, что в этом отношении имеют значение только усилия, направленные на фиксацию точки сборки в новой позиции. Они считают, что эта часть процесса обучения - единственное, о чем стоит говорить. И им известно, что осуществляется она медленно, понемножку, со скоростью улитки.
Затем дон Хуан сказал, что в начале моего обучения он пользовался растениями силы, поскольку так рекомендуют поступать новые видящие. Опираясь на опыт своего видения они знают, что растения силы очень сильно раскачивают точку сборки, "стряхивая" ее с обычного места. В принципе воздействие растений силы на положение точки сборки очень похоже на воздействие сна. Но растения силы индуцируют более глубокие и всепоглощающие сдвиги, чем сон. Дезориентирующее влияние такого сдвига используется затем учителем для закрепления в уме ученика понимания того факта, что восприятие мира никогда не может быть окончательным и однозначным.

Дело в том, что, когда я видел человеческую матрицу, моя точка сборки еще не была прочно зафиксирована на новом месте и смещалась поперек человеческой полосы в сторону исходной позиции. Так же, как в случае с видением барьера восприятия в образе стены тумана. Этот поперечный сдвиг был обусловлен практически неизбежным желанием или потребностью представить непостижимое в каких-нибудь более-менее знакомых терминах: барьер - стена, матрица мужчины - непременно мужчина.


Человеческую матрицу можно видеть в двух различных образах, - начал он, - как только мы сели, - в образе человека и в образе света. Все зависит от сдвига точки сборки. При поперечном сдвиге ты видишь образ человека, при сдвиге в среднем сечении человеческой полосы матрица - это свет. Сегодня ты сдвинул точку сборки в среднем сечении. Только это имеет значение.

- Позиция, в которой человек видит человеческую матрицу, очень близка к позиции тело сновидения и барьера восприятия. Именно по этой причине новые видящие настаивают на необходимости увидеть и понять человеческую матрицу


Не зачем кому то учить нас магии, потому что на самом деле нет ничего такого, чему нужно было бы учится.Нам только нужен учитель, который смог бы убедить нас,какая огромная сила имеется на кончиках наших пальцев.
 
КочевникДата: Вторник, 28.12.2010, 02:02 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 20105
Статус: Offline
"Огонь изнутри" Карлос Кастанеда
Глава 15. Бросить вызов смерти

- Сегодня тебе предстоит узнать некоторые жуткие и отвратительные факты, собранные древними видящими и касающиеся накатывающейся силы. Ты увидишь, о чем шла речь, когда я говорил, что древние видящие выбрали жизнь любой ценой.

- Как по-твоему, древние видящие были ужасными людьми?...
.....- Вне всякого сомнения, - очень четко проговорил Хенаро, а потом как бы поддавшись усталости, снова заметно клюнул носом.
....- Они были настолько ужасны, что умудрились бросить вызов самой смерти, - добавил Хенаро в паузе между двумя руладами храпа.
- Тебе не любопытно, каким образом эти отвратительные типы бросили вызов смерти? - спросил у меня дон Хуан.

- Они осуществили свое намерение. Им удалось отвести от себя смерть, - произнес дон Хуан, тщательно выговаривая каждое слово. - Но все же они должны были умереть.
- Как им удалось намерением отвести от себя смерть? - спросил я.
- Они наблюдали за своими союзниками, - ответил он, - и, увидев, что те являются живыми существами, обладающими гораздо более высокой сопротивляемостью воздействию накатывающейся силы, перестроили себя по образу и подобию союзников.

- Древние видящие поняли, что чашеобразным просветом обладают только органические существа. Его размер, форма и хрупкость обеспечивают идеальные условия для того, чтобы удары опрокидывающей силы с легкостью раскалывали и разрушали светящуюся оболочку. Союзники, просвет которых является, по сути, тоненькой линией, подставляют ударам опрокидывателя настолько малую площадь, что оказываются практически бессмертными. Их коконы способны выдерживать натиск опрокидывающей силы неограниченно долго, так как линейная конфигурация просвета создает крайне неподходящие условия для успешного воздействия опрокидывателя.

- Древние видящие разработали чрезвычайно специфические приемы закрывания просвета. Ведь в принципе они были правы - линейный просвет значительно устойчивее просвета чашеобразного.
- Существуют ли эти приемы в настоящее время, дон Хуан? - спросил я.
- Приемы - не существуют, - ответил он. - А вот некоторые из видящих, которые их практиковали, существуют и поныне.
По какой-то непонятной причине слова его вызвали у меня приступ смертельного ужаса. Дыхание неуправляемо участилось.

Так вот, в тот день твоя точка сборки сдвинулась очень глубоко влево и собрала пугающий мир. И я еще тогда тебе говорил: ты не помнишь, как отправился прямиком в тот далекий мир и перепугался там так, что чуть не уписался.
Дон Хуан повернулся к Хенаро. Тот мирно храпел, вытянув ноги. Дон Хуан спросил:
- Хенаро, правда ведь он чуть не уписался?
- Чуть не уписался вне всякого сомнения, - пробормотал Хенаро, и дон Хуан рассмеялся.

- Я хочу, чтобы ты знал: мы не виним тебя в том, что ты испугался, - продолжил дон Хуан. - Нам и самим некоторые действия древних видящих внушают отвращение. И я уверен, что к настоящему моменту ты уже понял; из произошедшего той ночью ты не помнишь того, что видел древних видящих, которые живы до сих пор.

Дон Хуан сказал, что новые видящие восстали против всех изощренных практик древних толтеков, объявив их не только бесполезными, но и вредными для всего нашего бытия. Они даже пошли еще дальше - запретили обучать новых воинов этим практикам. В течение многих поколений толтекские методы не применялись.
И только в начале восемнадцатого века нагваль Себастьян - представитель прямой линии нагвалей дона Хуана - вновь открыл существование этих практик.

- Каким образом он их открыл? - спросил я.
- Он был великим сталкером и, благодаря своей безупречности, получил возможность познать чудеса.

И дон Хуан рассказал, что однажды, собираясь приступить к выполнению своих ежедневных обязанностей - а он был дьяконом в соборе того города, где жил - он встретил перед дверью собора индейца средних лет. Тот как бы в некотором замешательстве стоял перед дверью церкви.
Нагваль Себастьян подошел к этому человеку и спросил, не нуждается ли тот в помощи.
- Мне нужна энергия - немного энергии для того, чтобы закрыть свой просвет, - громко и четко проговорил человек. - Не поделишься ли ты со мной своей энергией?

- Мне нужна твоя энергия потому, что ты - нагваль, - сказал он. - Идем, но тихо.
Нагваль Себастьян не устоял перед магнетической силой незнакомца и ушел за ним в горы. Когда через много дней он вернулся, то не только по-новому относился к древним видящим, но и в совершенстве знал их техники. Таинственный незнакомец оказался одним из последних выживших толтеков.

Остановились мы у подножия большого голого холма. Дон Хуан указал на далекие горы на юге и сказал, что между тем местом, где мы находимся, и похожей на разинутый рот естественной выемкой в одной из тех гор расположено по меньшей мере семь мест, в которых древние видящие сфокусировали силу своего осознания.
Дон Хуан сказал, что эти видящие не только обладали потрясающими знаниями и отвагой, но им также сопутствовал необычайный успех. Он добавил, что их бенефактор показывал ему и Хенаро место, где древние видящие, побуждаемые любовью к жизни, заживо погребли себя и намерением фактически отвели от себя накатывающуюся силу

- В тех местах нет ничего, что привлекало бы взгляд, - продолжал дон Хуан. - Древние видящие старались не оставлять следов. Просто обыкновенный пейзаж. Чтобы найти эти места, необходимо видеть.

Я потребовал, чтобы он объяснил, чего мы добиваемся. Он ответил, что мы собираемся увидеть погребенных толтеков, и что до тех пор, пока не стемнеет, нам следует укрыться в кустах. И он указал на какие-то заросли, которые находились от нас примерно в полумиле вверх по пологому склону.

Мы направились к этим кустам, сели там на землю и устроились поудобнее. И дон Хуан очень тихим голосом начал рассказ о том, что древние видящие погребали себя для того, чтобы подпитаться энергией земли. Промежутки времени, которые они проводили в погребенном состоянии, были разными - в зависимости от преследуемых целей. Чем более трудная задача стояла перед видящим, тем большим был период его самозахоронения.
Дон Хуан встал и жестом героя мелодрамы указал на место в нескольких метрах от нас:
- Здесь погребены два толтека. Они похоронили себя около двух тысяч лет тому назад, чтобы ускользнуть от смерти. Но они не бежали от нее, а бросили ей вызов.

Он сказал, что им удалось в совершенстве постичь землю. Они не только открыли и научились использовать толчок земли, но также обнаружили, что, когда при самопогребении точка сборки настраивает обычно недоступные эманации. И эта настройка каким-то образом задействует странную и необъяснимую способность земли отклонять непрестанные удары накатывающейся силы. На основании этого открытия они разработали совершенно поразительные сложнейшие приемы самопогребения на чрезвычайно длительные периоды времени без какого-либо вреда для себя. Ведя битву со смертью, они научились продлевать периоды самозахоронения на тысячелетия.

- Это - другое место, - сообщил мне дон Хуан. - Этот громадный камень сюда положили в качестве ловушки, чтобы привлекать людей. Скоро ты узнаешь, почему.
Я ощутил, как по телу моему пробежала дрожь. Мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок. Я хотел сообщить дону Хуану о неадекватности моей реакции, но он продолжал говорить хриплым шепотом. Он сказал, что Хенаро сейчас сновидит и потому свою точку сборки в степени, достаточной для того, чтобы добраться до тех эманаций, которые заставят пробудиться все, что есть вокруг этого камня. Мне дон Хуан посоветовал сдвинуть свою точку сборки вслед за точкой сборки Хенаро. Он сказал, что мне это по силам. Нужно только генерировать в себе несгибаемое намерение сдвинуть ее, а затем позволить контексту ситуаций диктовать ей направление смещения.

Немного подумав, дон Хуан шепотом добавил, что беспокоиться по поводу технических аспектов ни к чему, ибо подавляющая часть необычных вещей, происходящих с видящими, впрочем, как и с обычными людьми, происходит сама собой, при вмешательстве только лишь намерения.

Еще немного помолчав, он сказал, что опасность для меня будет заключаться в неизбежной попытке погребенных видящих запугать меня насмерть. Он настаивал на том, чтобы я сохранял спокойствие и не поддавался страху, а просто следовал за Хенаро.

- Случится нечто, что перепугает тебя до смерти, - шептал дон Хуан, - но ты не сдавайся. Если ты сдашься, ты умрешь, и эти древние стервятнику попируют твоей энергией на славу.
- Уйдем отсюда, - взмолился я. - Мне, честное слово, плевать на любые примеры отвратительности древних видящих.
- Поздно, - произнес Хенаро, который, полностью проснувшись, стоял рядом со мной. - Даже если сейчас мы попытаемся отсюда ускользнуть, двое видящих и их союзники достанут тебя и сразят где-нибудь в другом месте. Они уже окружили нас. Сейчас на тебе сфокусировано не меньше шестнадцати осознаний.

Я хотел развернуться и бежать, куда глаза глядят, но дон Хуан схватил меня за локоть и указал в небо. Я заметил, как разительно изменилось освещение: тьма, бывшая черной как смоль, сменилась приятными предрассветными сумерками. Я быстро сориентировался по странам света. На востоке небо было определенно более светлым.
Вокруг головы моей возникло странное давление. В ушах зазвенело. Мне было холодно, и в то же время я чувствовал жар. Я никогда до этого не был так напуган, но не это досаждало мне больше всего, а навязчивое ощущение поражения и то, что я чувствовал себя трусом. Меня тошнило, и вообще мне было отвратительно не по себе.

Быстро, словно что-то подгоняло его, Хенаро шепнул мне:
- Если хочешь, можешь за меня держаться.
Мгновение я колебался. Мне не хотелось показывать дону Хуану, что я до такой степени напуган.
- А вот и они! - громко прошептал дон Хуан. Мир мгновенно перевернулся для меня вверх ногами, когда я вдруг ощутил, как что-то схватило меня за левую лодыжку. Смертный холод пронзил все мое тело. Я знал, что вступил в железный капкан, поставленный, должно быть, на медведя. Все это молнией пронеслось в моем уме прежде, чем я издал пронзительный крик - такой же дикий, как мой испуг.
Дон Хуан и Хенаро громко расхохотались. Они стояли по бокам от меня, не дальше, чем в трех футах. Но я был в таком ужасе, что до этого момента их не замечал.
Я услышал, как дон Хуан вполголоса приказал:
- Пой! Пой, иначе умрешь!
Я попытался высвободить ногу. И почувствовал пронзительную боль, словно в кожу мою впилось множество игл. Дон Хуан снова и снова требовал, чтобы я пел. Они с Хенаро затянули популярную песенку. Хенаро произносил слова, глядя на меня с расстояния не более двух дюймов. Они пели фальшиво и хрипло, полностью выбиваясь из дыхания и настолько выше нормального диапазона своих голосов, что я не выдержал и рассмеялся.

Я присоединился к их фальшивому дуэту. Получилось не менее фальшивое трио. Довольно долго, мы как пьяные, распевали на пределе своих голосов. Я чувствовал, что железная хватка на моей ноге понемногу начинает ослабевать, но взглянуть вниз не отваживался. В конце концов я решился. И обнаружил, что никакого капкана там нет. В меня впилось нечто темное, по форме напоминающее голову!
Только благодаря чудовищному усилию мне удалось не упасть в обморок. Меня тошнило. Автоматически я попытался было наклониться, чтобы вырвать, но кто-то с нечеловеческой силой схватил меня за локти и за шею, не давая пошевелиться. Меня вырвало, и все потекло вниз прямо по одежде.
Меня охватило такое отвращение, что я снова начал терять сознание. Дон Хуан плеснул на меня водой из тыквенной фляжки, которую всегда носил с собой, когда мы ходили в горы. Холодная вода потекла под воротник. Это восстановило мое физическое равновесие, но на силе, которая держала меня за локти и за шею, это никак не отразилось.
- Похоже, ты в своем страхе зашел чересчур далеко, - громко сказал дон Хуан таким тоном, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся, и у меня тут же возникло ощущение упорядоченности.
- Споем-ка еще раз, - добавил он. - Давайте споем что-нибудь содержательное - болеро меня что-то больше не привлекает.
Мысленно я поблагодарил его за уравновешенность и благородство. Когда же они запели песню "Ла Валентина", я был настолько растроган, что заплакал.

Говорят, что старость бросает меня
в объятия злой судьбы.
Но неважно, даже если там будет сам черт,
Умереть я сумею, ведь я знаю, как умирать.
Валентина, Валентина,
я в пыли пред тобой распростерт.
И если завтра мне смерть суждено,
почему не сегодня - раз и навсегда?

Все мое существо словно пронзил шок немыслимой переоценки ценностей. Никогда еще песня не имела для меня такого огромного значения. Услышав, как они распевают слова, которые я всегда считал сентиментальной дешевкой, я вдруг подумал, что постиг дух воина. Дон Хуан намертво вбил в меня формулу: воин всегда живет бок о бок со смертью. Воин знает, что смерть - всегда рядом, и из этого знания черпает мужество для встречи с чем угодно. Смерть - худшее из всего, что может с нами случиться. Но поскольку смерть - наша судьба, и она неизбежна, мы - свободны. Тому, кто все потерял, нечего бояться.
Я подошел к дону Хуану и Хенаро и обнял их, чтобы выразить бесконечную благодарность и восхищение.
А затем я осознал, что ничто не держит меня более. Не говоря ни слова, дон Хуан взял меня за руку, подвел к плоскому камню и усадил на него.
- Представление начинается! - весело воскликнул Хенаро, усаживаясь поудобнее. - За входной билет ты уже заплатил. Билет у тебя - на всю грудь.
Он взглянул на меня, и оба они расхохотались.
- Не садись ко мне слишком близко, - попросил Хенаро. - Не люблю блевотины. Но не стоит садиться и слишком далеко: фокусы древних видящих еще не исчерпаны.

Я придвинулся к ним настолько близко, насколько позволяли приличия. В течение какого-то мгновения я чувствовал обеспокоенность своим состоянием, но потом все мои неприятные ощущения сразу отошли на задний план: я заметил, что к нам приближаются какие-то люди. Я не мог рассмотреть их фигуры, но различал контуры группы людей, приближавшихся к нам в полумраке. У них не было ни фонариков, ни ламп, хотя в такой час они бы им не помешали. Деталь эта почему-то меня обеспокоила. Мне не хотелось на ней сосредотачиваться, поэту я намеренно принялся размышлять в рациональном, ключе. Я прикину, что своим громким пением мы, должно быть, привлекли их внимание, и они идут, чтобы выяснить, в чем дело. Дон Хуан похлопал меня по плечу. Движением подбородка он указал на мужчин, шедших впереди группы:
- Вон те четверо - древние видящие. Остальные - их союзники. Прежде, чем я успел заметить, что это, вероятнее всего - местные крестьяне, за спиной моей раздался свистящий звук. Ужасно встревожившись, я мгновенно оглянулся. Движение мое было таким быстрым, что предупреждение дона Хуана запоздало.
Я услышал, как он кричит:
- Не оглядывайся!
Но эти слова уже могли быть лишь фоновым звуком: они ничего для меня не значили. Оглянувшись, я увидел, что три чудовищно уродливых человека взобрались на камень за моей спиной. Они крались ко мне, разинув рты в кошмарных гримасах и вытянув руки, чтобы меня схватить.
Я хотел заорать во всю глотку, но вместо этого у меня вырвался лишь сдавленное клокотание, словно что-то перехватило мне горло. Увернувшись от них, я автоматически скатился на землю.
Как только я встал, дон Хуан прыгнул ко мне, и в то же мгновение толпа, возглавляемая теми, на кого указывал дон Хуан, налетела на меня. Они были похожи на стервятников, они даже попискивали как летучие мыши или крысы. В ужасе я завопил. Теперь это мне удалось - крик получился дикий и пронзительный.
С ловкостью спортсмена в пике формы дон Хуан выхватил меня из их лап и утащил на камень. Суровым голосом он велел не оглядываться, как бы страшно не было. Он объяснил, что союзники не могут меня столкнуть, но испугать так, что я снова свалюсь на землю - вполне способны. А вот на земле союзники могут удержать кого угодно. Если бы мне пришлось упасть на землю в месте погребения древних видящих, я оказался бы в полной их власти. Они разорвали бы меня на части, пока союзники удерживали бы меня. Дон Хуан добавил, что не рассказал мне всего этого раньше, так как надеялся, что в силу обстоятельств я буду вынужден увидеть все это и понять самостоятельно. Его решение едва не стоило мне жизни.

Я ощущал присутствие уродливых людей совсем рядом за своей спиной, и это было невыносимо. Дон Хуан приказал мне сохранять спокойствие и сосредоточить внимание на четырех мужчинах, возглавлявших толпу из десяти-двенадцати человек. В мгновение, когда я сфокусировал на них взгляд, они все, как по команде ринулись к краю плоского камня. Остановившись там, они по-змеиному зашипели. Они ходили взад-вперед. Движения их казались согласованными. Все это выглядело настолько единообразным и упорядоченным, что производило впечатление какого-то механизма. Словно они следовали некой непрерывно повторявшейся схеме, рассчитанной на то, чтобы меня загипнотизировать.
- Не пялься на них так, дорогой, - сказал Хенаро таким тоном, словно обращался к ребенку.
Я захохотал, и смех мой был настолько же истерическим, насколько и страх. Я хохотал так, что эхо гуляло по окрестным холмам.
Люди сразу же остановились. Казалось, они в замешательстве. Я различал, как головы их покачиваются вверх-вниз, словно они разговаривают, что-то обсуждая между собой. Потом один из них вскочил на камень.
- Берегись! Этот - видящий! - крикнул Хенаро.
- Что нам теперь делать?! - закричал я.
- Можем спеть еще, - будничным голосом произнес дон Хуан. Страх мой достиг апогея. Я принялся подпрыгивать на месте и рычать, как зверь. Человек спрыгнул на землю.
- Ну ладно, не обращай внимания на этих шутов, - сказал дон Хуан. - Давай лучше побеседуем как обычно.

Он сказал, что пришли мы сюда ради достижения мною просветления, а я не оправдываю их надежд. Мне следует перестроиться. Во-первых, следует осознать, что моя точка сборки сдвинулась и теперь заставляет светиться довольно мрачные эманации. Переносить же чувства, свойственные моему нормальному состоянию осознания, в мир, который я собрал, просто нелепо, поскольку страх может доминировать только среди эманаций обычной жизни.
Я сказал, что, если моя точка сборки сдвинулась как он говорит, то у меня для него есть новость. Мой страх стал бесконечно сильнее и опустошительнее, чем все, когда-либо испытанное мною в обычной жизни.
- Ошибаешься, - сказал дон Хуан. - Твое первое внимание - в недоумении и не желает отказываться от контроля, вот и все. У меня такое чувство, что ты можешь спокойно подойти к этим созданиям, и они ничего не смогут с тобой сделать.
Я твердил в ответ, что еще не дошел до той кондиции, в которой стал бы таким нелепым способом искушать судьбу.
Дон Хуан смеялся - смеялся надо мной. Он сказал, что рано или поздно мне придется избавиться от своего сумасшествия и что перехватить инициативу и встретиться с этими видящими лицом к лицу - вещь гораздо менее нелепая, чем исходное согласие с самой идеей того, что я вообще их вижу. С его точки зрения сумасшествием было бы встретиться с людьми, погребенными две тысячи лет назад и все еще живыми, и не думать при этом, что это - предел нелепости.
Я очень ясно слышал все, что он говорил, но практически не обращал не его слова никакого внимания. Я был в ужасе от людей, которые окружали камень. Похоже было, что они готовятся к прыжку на нас. Фактически их интересовал именно я. Они были сосредоточены на мне. Моя правая рука начала вздрагивать, словно меня поразило какое-то нервно-мышечное заболевание. Тут я вдруг понял, что освещенность неба изменилась еще больше. Уже почти рассвело, но я только сейчас это заметил. А потом случилось нечто странное. Какой-то неконтролируемый порыв заставил меня вскочить и ринуться к группе людей.
В тот миг я ощущал два диаметрально противоположных чувства по отношению к одному и тому же. Жуткий ужас был меньшим из них. Преобладало же полное безразличие. Мне было абсолютно все равно.
Когда я добежал до них, я понял: дон Хуан был прав. На самом деле они не были людьми. Из них только четверо в какой-то степени напоминали людей, но людьми все-таки не являлись. Я видел перед собой некие странные создания с огромными желтыми глазами. Остальные же были просто формами, которыми управляли те четверо.
Я смотрел на этих четверых и меня охватила невыразимая печаль. Я попытался до них дотронуться, но не смог их отыскать. Они были развеяны чем-то, похожим на ветер.
Я оглянулся, ища дона Хуана и Хенаро. Их не было. Вокруг снова стояла непроглядная темень. Я звал их по именам. Несколько минут я слонялся во тьме, пока неожиданно не подошел дон Хуан. Хенаро я не видел.
- Пойдем домой, - сказал дон Хуан. - Путь неблизкий. Дон Хуан отметил, что на месте погребения древних видящих я вел себя очень хорошо, особенно во второй части поединка с ними. Он сказал, что сдвиг точки сборки сопровождается изменением освещенности. Днем становится очень темно, ночью же тьма превращается в сумерки. Дон Хуан добавил также, что мне дважды удалось сдвинуть точку сборки самостоятельно с помощью одного лишь животного страха. Не понравилось ему только одно - я потакал своему животному страху. Особенно ни к чему это было после того, как я осознал, что воину нечего бояться.

- Откуда ты знаешь, что я это осознал? - спросил я.

- Ты был свободен. Стоит исчезнуть страху, как все, что связывало нас тут же растворяется, - объяснил он. - Союзник цеплялся за твою ногу только потому, что его привлекал твой животный дикий животный ужас.

- Это не должно тебя беспокоить, - засмеялся он. - Ты же знаешь: таких моментов понимания - хоть пруд пруди. Но в жизни воина они ничего не стоят, поскольку результаты их ликвидируются при каждом новом сдвиге точки сборки.
Просто мы с Хенаро хотели заставить тебя сдвинуться очень глубоко. И Хенаро в этот раз был нужен лишь для того, чтобы выманить древних видящих. Он уже как-то проделал нечто подобное, и ты сдвинулся так глубоко влево, что вспомнить тебе это удастся не скоро. В тот раз ты испугался не меньше, чем сегодня, но твое упрямое первое внимание не дало тебе тогда воспринять видящих и их союзников, которые следовали за тобой и вошли в эту комнату.
- Объясни мне, что произошло на месте погребения древних видящих?
- Союзники вышли, чтобы тебя увидеть, - ответил он. - Их энергетический уровень очень низок, поэтому они нуждаются в помощи людей. Те четверо видящих собрали вокруг себя двенадцать союзников.

- Сельская местность в Мексике, а также некоторые города опасны. То, что произошло с тобой, может случиться с любым мужчиной и любой женщиной. Наткнувшись на такой могильник, человек даже может увидеть видящих и их союзников. Если, конечно, он достаточно податлив для того, чтобы позволить своему страху сдвинуть точку сборки. Но одно можно сказать наверняка: человек может умереть от страха.
- Ты что, действительно веришь, что эти толтекские видящие до сих пор остаются живыми? - спросил я.
Он с недоверием покачал головой:
- Настало время слегка пододвинуть твою точку сборки. Я не могу с тобой беседовать, когда ты находишься в стадии полного идиота.

И он трижды шлепнул меня ладонью - прямо по правому выступу таза, по серединной точке спины чуть ниже лопаток и по верхней части правой грудной мышцы.
В ушах незамедлительно послышался звон. Из правой ноздри выбежала струйка крови. Внутри меня словно что-то откупорилось. Как будто вновь потек некий заблокированный поток энергии.
- Чего от нас хотели те видящие и их союзники? - спросил я.
- Да ничего, - ответил он. - Это мы от них чего-то хотели. Конечно, когда ты приходил, чтобы увидеть их в первый раз, они обратили внимание на твое поле энергии. Ну, а во второй раз, обнаружив, что ты вернулся, они решили ею поживиться.
- Эти видящие, как ты утверждаешь, - живые, - сказал я. - Но ты имеешь в виду, что они живые в том же смысле, в каком живыми являются союзники, так что ли?
- Совершенно верно, - подтвердил он. - Они никак не могут быть живыми в том смысле, в каком живыми являемся мы с тобой. Это было бы уже слишком.
И он объяснил, что древние видящие были настолько озабочены проблемой смерти, что не пренебрегали даже самыми причудливыми возможностями. Те из них, кто взял за образец союзников, вне всякого сомнения жаждали обрести пристанище на небесах. И они нашли свое пристанище. Им стала фиксированная позиция точки сборки в одной из полос неорганического осознания. Там видящие почувствовали себя в относительной безопасности. Ведь от обычного мира их отделял практически непреодолимый барьер - барьер восприятия, сформированный смещением точки сборки.
- Когда видящие увидели, что ты умеешь сдвигать точку сборки, они побежали от тебя, как черт от ладана, - сказал он и рассмеялся.

- Ты хочешь сказать, что я собрал один из семи неорганических миров?- спросил я.
- В этот раз - нет, - ответил он. - Но ты сделал это в прошлый раз, когда видящие и их союзники за тобой погнались. В тот день ты проделал весь путь, отделяющий нас от их мира. Но проблема в том, что ты любишь действовать глупо и поэтому ничего не можешь вспомнить.
- Я уверен, что именно присутствие нагваля иногда заставляет людей действовать тупо. Пока нагваль Хулиан находился здесь, я был гораздо тупее, чем сейчас. И я уверен - когда меня здесь не станет, тебе удастся вспомнить все.

Дон Хуан объяснил, что считал необходимым показать мне тех, кто бросил вызов смерти. Поэтому они с Хенаро вызвали их на грань нашего мира. Сдвиг, который я осуществил вначале, был очень глубоким, но боковым, что позволило мне воспринять бросивших вызов смерти в человеческом образе. Но в конце концов мне удалось добиться правильного сдвига, и я увидел их самих и их союзников такими, каковы они в действительности есть.

Я чувствовал себя страшно уставшим, хотелось отдохнуть и поспать, но дон Хуан сказал, что время поджимает. Он начал говорить, как только мы вошли в комнату. Он сказал, что древние видящие научились использовать накатывающуюся силу и перемещаться с ее помощью. Вместо того, чтобы поддаться натиску опрокидывателя и позволить ему расколоть их коконы, они катились вместе с ним, предоставляя ему возможность сдвигать их точки сборки до пределов человеческих возможностей.
Дон Хуан выразил искреннее восхищение таким достижением. Он признал, что толчка, подобного толчку опрокидывателя, точке сборки не может дать ничто.

Я спросил о различии между толчком земли и толчком опрокидывателя. Он объяснил, что толчок земли суть сила настройки исключительно янтарных эманаций. Такой толчок повышает осознание до немыслимой степени. С точки зрения новых видящих такая трансформация суть взрыв неограниченного осознания, которую они назвали полной свободой.
Он сказал, что толчок опрокидывателя, в отличие от толчка земли - сила смерти. Под воздействием опрокидывателя точка сборки перемещается в новые - непредсказуемые - позиции. Таким образом, древние видящие в своих странствиях всегда были одинокими путниками, хотя все предприятия их всегда были совместными. Если же случалось так, что в одном и том же путешествии принимали участие несколько видящих, то это означало только борьбу за главенство и считалось нежелательным поворотом событий.
- Но что, кроме любви к жизни, способно толкнуть человека на такие крайности? - ответил он вопросом на вопрос. - Они до такой степени были влюблены в жизнь, что ни за что не желали с ней расставаться. Так я это вижу. Мой бенефактор видел чуть-чуть иначе. Он считал, что они боялись умереть, так как любили жизнь и видели чудеса, а вовсе не из-за того, что были мелкими алчными чудовищами. Нет. Они заблудились. Никто никогда не бросал им вызов, и они испортились, как маленькие избалованные дети. Но отвага их была безупречна, и таким же безупречным было их мужество.

- Вот ты, например, отправился бы в неизвестное, побуждаемый только алчностью? Да ни за что. Алчность работает только в мире обычной жизни. Но чтобы в леденящем душу одиночестве пуститься в странствие по немыслимым пространствам иных миров, требуется нечто повнушительнее алчности. Любовь. Нужна любовь к жизни, к авантюре, к тайне. Нужно обладать неиссякаемой любознательностью и огромной смелостью. Поэтому не говори, что тебе противно, ибо это - чушь. Это попросту неприлично!

Я знал наверное, что моя точка сборки находится в положении, в котором роль рассудка не является доминирующей. И в то же время интересовали меня вопросы вполне рассудочные. Дон Хуан сказал, что с точки зрения практики мы входим в состояние сна, как только сдвигается точка сборки. Меня интересовал, например, вопрос, выглядел ли я спящим для стороннего наблюдателя, как Хенаро выглядел для меня.
Как только вернулся дон Хуан, я спросил его об этом.
- Ты спишь самым натуральным образом, хотя и не ложился, - ответил он. - Если бы сейчас тебя увидел человек, находящийся в нормальном состоянии осознания, он решил бы, что ты слегка не в себе, а может быть даже - что ты пьян.
И он объяснил, что во время обычного сна точка сборки сдвигается вдоль одного из краев человеческой полосы. Такие сдвиги всегда сопряжены с дремотным состоянием. А в процессе практики точка сборки сдвигается вдоль среднего сечения человеческой полосы. Поэтому дремотного состояния не возникает, хотя сновидящий по-настоящему спит.

- Как раз на этой развилке и разошлись новые и древние видящие в своем походе за силой, - продолжал он. - Древних видящих интересовала копия тела, физически более сильная, чем само тело. Поэтому они использовали сдвиг вдоль правого края человеческой полосы. Чем глубже они уходили в этом направлении, тем более причудливым становилось их тело сновидения. Вчера ты сам имел возможность увидеть чудовищный результат глубокого сдвига вдоль правого края.
- Новые видящие поступили совсем иначе. Они старались удержать точку сборки посередине человеческой полосы. При поверхностном сдвиге такого рода - например, при сдвиге в состояние повышенного осознания - сновидящий практически ничем не отличается от любого другого человека на улице, разве что немного в большей степени подвержен воздействию эмоций, таких как, скажем, сомнение и страх.
Но стоит смещению точки сборки преодолеть определенный предел - и сновидящий, сдвиг точки сборки которого осуществляется в среднем сечении, превращается в сгусток света. Такой сгусток света и есть тело сновидения новых видящих.
Он сказал также, что такое безличное тело сновидения в большей степени способствует пониманию и исследованию, являющихся основой всего, что делают новые видящие. В значительной степени очеловеченное тело сновидения древних видящих заставляло их искать такие же личностные, очеловеченные ответы.

- Есть еще один бросивший вызов смерти, - отрывисто произнес он. - Он совершенно непохож на тех четырех, которых ты видел. Его невозможно отличить от любого обычного человека с улицы. То, чего он достиг - уникально. Он научился открывать и закрывать свой просвет по собственному желанию.


- Этот бросивший вызов смерти - тот древний видящий, с которым в 1723 году познакомился нагваль Себастьян, - продолжал он. - День их встречи мы считаем днем начала нашей линии, днем второго начала. Бросивший вызов смерти живет на земле уже сотни лет. Он вносил изменения в жизнь каждого из нагвалей, с которыми встречался. Некоторых из них изменения коснулись в большей степени, некоторых - в меньшей. А встречался он со всеми нагвалями нашей линии, жившими после 1723 года

- Но вот что непостижимо: те, кто ни разу не видели того человека, с гораздо большей легкостью верили в то, что он - один из древних видящих. Мой бенефактор утверждал, что шок, который он испытал при встрече с таким существом слепил в одну кучу некоторое количество разнородных эманаций. Отсюда и колебания, поскольку на то, чтобы эманации разделились, потребовалось время. Твоя точка сборки будет смещаться. Когда-нибудь настанет миг - она осветит определенные эманации, и доказательства реального существования этого человека встанут перед тобой с ошеломляющей очевидностью.

Ту энергию, которую он заимствует у нагваля каждого поколения, он пользуется исключительно для того, чтобы закрыть просвет.
- Но как ему это удается? - спросил я.
- Выяснить это невозможно, - ответил он. - Я разговаривал об этом с двумя другими нагвалями, встречавшимися с ним лицом к лицу - нагвалем Хулианом и нагвалем Элиасом. Ни один из них не знал. Тот человек никогда не раскрывал секрет того, как он закрывает просвет. Причем через некоторое время просвет, видимо, начинает снова приоткрываться. Нагваль Себастьян рассказывал, что, когда он познакомился с этим древним видящим, тот был очень стар и слаб, он почти умирал. А когда с ним встретился мой бенефактор, тот уже скакал с живостью и энергией полного сил молодого человека.

Дон Хуан рассказал, что нагваль Себастьян прозвал этого безымянного человека "жильцом" поскольку они заключили с ним соглашение: тот получал энергию, так сказать, "жилье", платя за это услугами и знаниями.

- Кто-нибудь пострадал при этом обмене? - поинтересовался я.
- Ни одному из нагвалей обмен энергией с этим человеком вреда не причинил, - ответил дон Хуан. - Толтек обязался брать только немного свободной энергии в обмен на дары, на сверхъестественные способности. Нагваль Хулиан, например, получил от него походку силы. С ее помощью он мог задействовать или гасить определенные эманации в своем коконе, делаясь по своей воле то молодым, то старым.

Дон Хуан объяснил, что бросившие вызов смерти дошли до того, что перевели в пассивное состояние все эманации внутри своих коконов, кроме эманаций, соответствующих эманациям союзников. Таким образом они в некотором роде имитируют союзников.
- Каждый из тех бросивших вызов смерти, с которыми мы столкнулись возле плоского камня, - сказал дон Хуан, - смог очень точно сместить свою точку сборки в место, где она задействовала эманации, которые соответствуют эманациям союзников. Благодаря этому видящие могут с союзниками взаимодействовать. Однако вернуть точку сборки в обычное положение и взаимодействовать с людьми они не в состоянии. А жилец может сдвигать свою точку сборки в положение, где она собирает обычный мир, так, словно ничего и не произошло.

Дон Хуан также сказал, что его бенефактор был убежден - и сам он с этим целиком и полностью согласен - в том, что для заимствования энергии старый маг сдвигает точку сборки нагваля в зону эманаций союзника внутри кокона нагваля. Резкая настройка ранее никогда не использовавшихся эманаций генерирует мощный выброс энергии, которым и пользуется маг.
Дон Хуан сказал, что энергия, заключенная в дремлющих внутри нас эманациях, - огромна, и ее там неизмеримое количество. Очень приблизительно оценить объем этой силы Можно, опираясь на тот факт, что вся энергия, которая обеспечивает восприятие нами обычного мира и все наше с ним взаимодействие, генерируется настройкой не более чем одной десятой всего объема эманаций, заключенных в коконе.

- В момент смерти вся энергия разом высвобождается, - продолжал дон Хуан. - В этот миг немыслимая сила переполняет все живое существо. Это - не накатывающаяся сила, расколовшая кокон, поскольку последняя никогда не проникает внутрь кокона, она только заставляет его разрушиться. Сила, которой наполняется живое существо, генерируется мгновенной настройкой сразу всех эманаций, сохранявших пассивность в течение целой жизни. И у этой гигантской силы нет выхода, она может только вырваться наружу через просвет.

- Старый маг научился стравливать эту энергию. Он настраивает пассивные эманации внутри кокона нагваля в очень узком участке их спектра, а затем стравливает выброс ограниченной, но, тем не менее, гигантской силы.
- Как он это делает? И как энергия нагваля попадает в его тело? - спросил я. - Что ты думаешь по этому поводу?
- Он надкалывает просвет нагваля, -


Не зачем кому то учить нас магии, потому что на самом деле нет ничего такого, чему нужно было бы учится.Нам только нужен учитель, который смог бы убедить нас,какая огромная сила имеется на кончиках наших пальцев.
 
КочевникДата: Вторник, 28.12.2010, 02:03 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 20105
Статус: Offline

Глава 16. Человеческая матрица

Я безуспешно пытался вспомнить, что же такое человеческая матрица. Безнадежность этой затеи ужасно меня расстроила, а потом и разозлила. Я пришел в ярость, я был зол на себя, на дона Хуана, на все вообще.
На дона Хуана ярость моя не произвела никакого впечатления. Он спокойно объяснил, что точка сборки колеблется: подчиниться команде или нет. Отсюда и ярость, которая является вполне естественной реакцией.
- Прежде, чем ты сможешь практически применить принцип "твоя команда есть команда Орла", пройдет немало времени, - сказал он. - Ведь в этом принципе - сущность тайны намерения. А пока что сформируй команду не раздражаться даже в наихудшие из моментов сомнения. Твоя команда будет услышана и исполнена как команда Орла, хотя процесс этот и будет идти медленно.


Не зачем кому то учить нас магии, потому что на самом деле нет ничего такого, чему нужно было бы учится.Нам только нужен учитель, который смог бы убедить нас,какая огромная сила имеется на кончиках наших пальцев.
 
New Seers ( Новые Видящие) форум » Эзотерика » Древние видящие (Карлос Кастанеда) - история, статьи » Виденье магов линии дона Хуана » Способы смещения ТС по КК
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:

Переход на главную New Seers в Контакте











Locations of visitors to this page Яндекс.Метрика
Google+